Стократ благороден тот,

кто не скажет при свете нового,

вот оно, хорошо забытое старое.

(перефразированное хайку)

 

Вступление

Пути к одной цели — бывают разные. Если не просто констатировать этот факт, а идти дальше и изучать специфику каждой из пяти основных мировых религиозных традиций (индуизм, буддизм, иудаизм, ислам и христианство), то можно обнаружить, что для каждой из них присуща своя особенная доминанта, своего рода метахарактеристика. Я всегда чувствовал, что религии очень серьезно различаются между собой не потому, что одна из них правильнее другой, а потому, что у каждой была своя Богом определенная спецификация. Но до конца эти спецификации я не мог определить, для меня это оставалось «темным лесом». Вместе с тем я параллельно изучал философские тексты, задаваясь их интеллектуальной проблематикой. В частности, среди многих философских интенций мое пристальное внимание привлекал смысл термина «информация» как пограничного между формой и содержанием (если помните, то в буддизме есть постулат о том, что «форма есть пустота, а пустота есть форма»).

И вот однажды мне вдруг открылось разложение краеугольного для современной цивилизации понятия «информация» на пять прямых смысловых трактовок. Это было неожиданной находкой, несколько даже обескураживающей, полностью ошеломляющей. Я бесполезно пытался как-то понять абстрактность этих трактовок и найти им соответствие в этом мире, пока не осознал, что они соответствует, прежде всего, костяку мировой группы религий, а вместе с тем — сенсорной организации мировосприятия человека и иных живых существ. Воистину мир един, но особенным, сверхгармоничным способом сочетания и сотрудничества всех существующих различий между собой. Точно таким, каким сочетаются и помогают друг другу органы чувств человека в организме, никак не мешая, а лишь дополняя, усиливая друг друга. И что религии есть особенные, божественные органы чувств единого организма человечества. Это было открытие!

Для меня эти душевные спецификации духовных традиций очевидны как Божий день, также как и архиважность их понимания. Познание Единства через мышление происходит путем познания характеристик его Аспектов, Ликов или, по-казахски, Жузов. Жузами мы называем векторные мировоззрения-местоимения. Мировоззрения-местоимения являются ничем иным как ликами, звездными образами мира и именно поэтому для их обозначения подходит многомерное казахское слово-понятие «жуз», имеющее в себе семантику объединяющего принципа. «Жуз» на казахском языке означает числовое понятие «сотни». В некоторых особых случаях этот термин употребляется в значении «лица» или «облика», образа: например, «жер жузi» — весь мир, «дуние жузi» — вселенная или «жузiн калай шырайлы» — «какой у тебя светоносный лик». Есть лингвистическая версия, трактующая понятие «жуз» как редуцированное обобщение другого древнего казахского слова «жулдыз», которое в переводе означает «звезда». Слово «жуз» также имеется и в арабском языке, где оно означает «подраздел», «раздел». Но в арабский понятие «жуза», скорее всего, попало гораздо позже, в качестве неологизма из кипчакско-сакского языка, поскольку в казахском языке изначально присутствует значение «жуза» как «лица», «облика», которое не прослеживается в арабском.

Также отметим, что в нашей трактовке многовекторный принцип Единобожия звучит гораздо сильнее, чем в предыдущих традициях. Почему? Потому что мы начинаем давать себе отчет, в чем именно различны друг от друга религии и духовные традиции, а значит лучше и глубже понимать их суть, миссию и предназначение для человечества, лучше и глубже понимать Божественный Промысел, лучше и глубже понимать Единого Бога. Векторная форма жузов-мировоззрений позволяет тонко, неторопливо и качественно развязать гордиев узел поисков философии, которая была бы адекватна современной цивилизации. Если добавить сюда представленное метафизическое обоснование равнозначности и родственности религиозным также и высших светских универсальных мировоззрений, то актуальность данной ознакомительной работы значительно возрастает.

 

1. Мировоззрение или «искра божья»

Что такое мировоззрение? Мировоззрение — это «искра божья», ядро духовной монады (по Готфриду Лейбницу) или духовного шельта (по Даниилу Андрееву) живого существа. Это неописуемо абстрактное ядро извечной жизни дает о себе знать через объективно-субъективный комплекс духовных (общих) и психических (индивидуальных) связей с Богом.

Другими словами, мировоззренческое или атманическое тело (по Авессалому Подводному) есть объединяющая суть (жуз) целого комплекта тонких, взаимосвязанных пространств. Из них основные — это интеллектуально-психическое (душевное), каузальное (событийное), ментальное (идеологическое), эмоциональное, энергетическое и физическое тела. Утрируя многообразие нюансов, можно сказать, что когда у человека его интеллектуально-душевный образ миромышления и мирочувствования, внутренняя и внешняя событийная канва, стереотипы и ментальные установки, эмоциональный и энергетический форматы жизни гармонируют с его мировоззренческим ядром, то они начинают все лучше и проникновеннее играть великую симфонию бытия под управлением мировоззрения. В обратном случае, если гармония искажается, тонкие тела часто подвергаются процессу фрагментарной или тотальной реформы, а в исключительных случаях полностью разрушаются под недвусмысленным согласованным воздействием внешних и внутренних обстоятельств, превращаясь по воле той же «искры божьей» в осколки. В результате человек попадает до известной мировоззренческой глубины в стрессовую ситуацию индивидуальной бессмысленности, хотя в реальности просто разрушаются многослойные тонкие связи с мировоззрением, но никак не смысл существа.

Очевидно, есть резон правильно идентифицироваться со своим мировоззрением. Для этого нужно иметь некоторое представление о нем, причем такое, которое хотя бы в пунктирной форме объясняет контуры и векторы ядра духовной монады. Казалось бы, это невозможно в принципе, но зачем опережать события?

 

2. Типы мировоззрений

С точки зрения философии «Жузов Мира» насчитывается всего одно Единое мировоззрение, у которого есть два типовых, сущностных аспекта: персоналистический и деперсоналистический, которые для удобства будем называть просто типами мировоззрений. Первая мировоззренческая площадка базируется на базовом понятии Личности (Персоны) и отвечает на метафизический вопрос «Кто?». Второй мировоззренческий фундамент покоится на понятиях «вечности», «процесса», «реальности» и является ответом на не менее интересный вопрос «Что?».

Первый, персоналистический тип мировоззрений, акцентирует «ктойность» мира и утверждает в качестве платформы всей системы убеждений постулат существования маленьких «я» и единого большого «Я», которые и образуют реальность Того (Той, Тех), Кто есть или Этого, Кто есть. Этот тип («Кто?») насчитывает, как минимум, восемь (четыре религиозных и четыре светских) родственных высших мировоззрений, которые зеркально отражают друг друга.

Второй, деперсоналистический тип мировоззрений, акцентирует «чтойность» мира и держится на постулате отсутствия всяких надежных постулатов, из которого в предельно абстрактном варианте следует, что онтологически есть лишь реальность Того, Что есть или Этого, Что есть. Второй тип мировоззрений («Что?») представлен двумя (одно религиозное и одно светское) мировоззрениями, которые также зеркально отражают друг друга.

Таковы сущностные, духовные типы или классы мировоззрений.

В целом же, на вопрос о том, как найти и познать фундаментальные типы мировоззрений в формате их совместного бытия отвечает философия Жузов Мира, помогающая выстроить адекватную архитектуру психологических и ментальных связей с духовным миром.

 

3. Философия жузов как философия мировоззрений

Как была найдена и зафиксирована кочевая, десятивекторная модель «искры божьей», звездные лучи которой я назвал Жузами Мира?

Это случилось и закономерно, и неожиданно, как недетерминированный результат творческой переработки и развития интегративных идей Владимира Соловьева, Даниила Андреева, Авессалома Подводного, Карлоса Кастанеды, Франклина Мерелла-Вольфа, Шри Ауробиндо, Джона Лилли, Георгия Гурджиева, Павла Флоренского, Алексея Ухтомского и целого отряда других мыслителей и духовных пилигримов человечества. Надо также отметить, что окончательную зеркальную схему композиционной сборки всей совокупности типов мировоззрений я составил благодаря знакомству с идеями архетипической психологии и Магического Театра, изложенными в трудах Владислава Лебедько.

Итак, философия мировоззрений или Жузов Мира — это философия пред-религии и пост-религии, коррекция связей, а также философия светской культуры глубинного общения человеческих миров с Миром Реальности. Позиция такого философствования — это позиция остранения, выход на площадку осмысления. Остановка мира, перед тем как нырнуть в реализацию, своего рода бесстрашная позиция бодхисатвы, отказывающегося от желанной нирваны ради просветления всех существ. Думаю, тем же степнякам-калмыкам был близок сердечно обнаженный махаянский буддизм, что позволял стоять на краю вечности, соприкасаться с нею, родной, уважая ее неиссякаемое, неисповедимое многообразие. И больно мне, что родственные степные народы — казахов и джунгар — столкнули лбами более трех веков назад в кровопролитной бойне. Эти трагические страницы Великой Степи, отчаянная ярость беспощадного взаимного истребления надолго отодвинули надежды на развитие и прогресс общей номадической цивилизации, это было начало ее кризиса.

Но мы отвлеклись. Хотя наше отвлечение  это тоже вежливый, ведающий интеллигентный разговор о непознаваемой бездне вечности, в данном случае вечности истории. Тут припоминается Андрей Тарковский с его гениальной репликой в одном из своих емких интервью журналу «Студенческий меридиан» времен конца 80-х ушедшего столетия: «интеллигенция — это высшее образование сердца». Наша философия и есть такая попытка интеллигентного приобщения к средоточию, духовному сердцу мира.

Итак, философия жузов — это позиция не только пред-Я, но и пост-Я. Не путь, а скорее развилка, и стоящий на этой развилке человек скрупулезно, сантиметр за сантиметром просматривает карту-модель предстоящего духовного путешествия. Да-да, философия жузов есть своего рода глобус-модель Истины. И есть смысл как можно детальнее изучить этот глобус, перед тем как отправиться в реальное духовное паломничество. А когда уже побывал в этих неевклидовых пространствах, начинается процесс внесения корректировок в карту… Это итерационный, циклический процесс, им извечно занимается как человечество на протяжении всей своей истории, так и каждый человек, путешествуя и возвращаясь обратно к базовому уровню своего сознания из своих новых микро- и макрореальностей. Основная парадигма Жузов Мира есть такой тонкий срез бытия, который есть направляющее предвершие, но не Вершина; указующее, трансцендирующее местоимение, но не Имя; объемная карта, глобус, но не сама реальность. Это базовая площадка, на которую возвращаются, побывав в неких областях Высшего. Впрочем, наша карта тоже является частью реальности, функциональной частью, и это надо понимать.

Древние номады были профессионалами по «входу» в различные метафизические системы и, соответственно, «выходу» из них. Всадник пристально всматривался в степные просторы, издалека начиная познавать приближающийся галопом объект-субъект познания. И шлифовал эту культуру предваряющего угадывания-понимания, проникая в новые времена и пространства, продвигаясь от местоимений к Именам Бытия, не забывая о такой вот позиции пред-познания, пред-религии. Но номад не был бы номадом, если бы он не только узнавал и угадывал, но и смело не бросался бы навстречу неизвестному и непознаваемому. Успешно осуществив паломничество в божественное неведомое, номад неизменно возвращался обратно для уточнения мировоззренческого опыта. Если говорить производственными метафорами, то жузовская парадигма есть тамбур, но не сам вагон, вокзальная платформа, но не сам поезд. Это позиция фундаментально мобильной неподвижности, точка отсчета, нейтральное положение, в которое время от времени нужно возвращаться рычагу в коробке передач современной машины времени, в которой едет человечество.

Верующим, думаю, бывает необходимо возвращаться в позицию пред-религии, чтобы более объемно и точно судить о других религиях. Это не уход из традиции, но предвкушение её гораздо большей полноты и глубины, передышка или, наоборот, усиленные тренировочные сборы перед новым вхождением в новые уровни духовных пространств, своего рода высокогорный отель для метафизических альпинистов, восходящих на вершину идеального образа.

Такая позиция сродни позиции философа, пытающегося отойти от Истины («до» и «после»), чтоб размышлять о Ней, чтоб разглядеть Истину со стороны, на интеллектуальном расстоянии, осуществляя философский дискурс. И философия наша такое вот путешествие, истечение номадическое (т.е. номосом, умом) от Истины, некое умное сватовство, перед тем как породниться с Ней. В этом смысле философия жузов есть интеграция априорного (платоновского) и апостериорного (аристотелевского) мышления.

Мировая религия — это специализированный душевный орган в духовном теле человечества, через который воспринимаются духовные формы реальности. Каждая традиция специализируется на передаче человеческим существам преимущественно какой-либо одной формы с помощью определенного типа мировоззрений. Как это происходит — рассказывается в других главах, а пока рассмотрим более тщательно феномен информации, понятие которой является одним из главных в атласе Жузов Мира.

 

4. Архетипическое понимание информации

Понятие «информации» есть сердцевина, резонанс современной цивилизации. Оно стало гласно и негласно доминировать во всех слоях общечеловеческого социума. Причем, внешнее понимание (в русле кибернетики и информатики) термина достаточно разработано западными интеллектуальными кругами, тогда как внутреннее, собственно вертикальное осознание феномена информации находится в стадии становления.

Вглядывание и вслушивание во внутреннюю форму понятия «информация» выявляет тот векторный, архетипический ракурс созерцания, который методологически важен для четкого понимания смысла термина. В частности, в соответствии с буквальным здравым смыслом и логической конституцией языка, предлагается десять буквальных и точных дефиниций (определений) того, что такое «ин-формация» (от англ. «in-formation»), это:

1.            то, что в форме (универсальное религиозное мировоззрение деперсоналистического типа с акцентом на относительном начале) — вербальный образ духовного органа обоняния;

2.            тот, кто в форме (универсальное религиозное мировоззрение персоналистического типа с акцентом на активном начале) — вербальный образ духовного органа слуха;

3.            та, кто в форме (универсальное религиозное мировоззрение персоналистического типа с акцентом на пассивном начале) — вербальный образ духовного органа зрения;

4.            то, кто в форме (универсальное религиозное мировоззрение персоналистического типа с акцентом на абсолютном начале) — вербальный образ духовного органа вкуса;

5.            те, кто в форме (универсальное религиозное мировоззрение персоналистического типа с акцентом на соборном начале) — вербальный образ духовного органа осязания;

6.            это, что в форме (универсальное светское мировоззрение деперсоналистического типа с акцентом на относительном начале) — вербальный образ мирового органа мышления;

7.            этот, кто в форме (универсальное светское мировоззрение персоналистического типа с акцентом на активном начале) — вербальный образ мирового органа воли и духовного равновесия;

8.            эта, кто в форме (универсальное светское мировоззрение персоналистического типа с акцентом на пассивном начале) — вербальный образ мирового органа чувства и душевного равновесия;

9.            это, кто в форме (универсальное светское мировоззрение персоналистического типа с акцентом на абсолютном начале) — вербальный образ свободного индивидуального духа;

10. эти, кто в форме (универсальное светское мировоззрение персоналистического типа с акцентом на соборном начале) — вербальный образ свободного коллективного духа.

Иными словами, понятие информации через призму векторного понимания является подлинными вратами в Миры Истины. Если мыслить каждое из мировоззренческих связок — «то, кто», «то, что» и т.д. — тотальной абстракцией, то информация становится символом векторных уравнений Миров Истины:

ИНФОРМАЦИЯ = МЕСТОИМЕНИЯ-ВЕКТОРЫ

ИНФОРМАЦИЯ = Тот (То, Та, Те) = МЕСТОИМЕНИЯ-ВЕКТОРЫ = ДУХОВНЫЙ МИР

ИНФОРМАЦИЯ = Этот (Это, Эта, Эти) = МЕСТОИМЕНИЯ-ВЕКТОРЫ = СВЕТСКИЙ МИР

ДУХОВНЫЙ МИР + СВЕТСКИЙ МИР = ИНФОРМАЦИЯ

Из второго равенства становится ясно, почему каждая из религий, использующая в качестве мировоззренческого ядра то или иное указательное мировоззрение или их комбинацию, имеет полное право на тотальное утверждение своей истинности. А из третьего равенства можно уяснить, что роль общества и более всего государства (в отличие от религиозных организаций) как такового есть культивирование светского мировоззрения, которое тоже имеет полное право на тотальное утверждение своей истинности.

Однако вместе с тем применение каждой комбинации имеет свои естественные пределы, которые ограничиваются законами духовного равновесия.

 

 

5. Духовная классификация мировых религий

Для понимания как происходила расшифровка каждого из определений высших мировоззрений-жузов и нахождения им соответствий среди мировых религиозных традиций необходимо вспомнить векторное уравнение абстрактной реальности и очерченные в нем местоимения-мировоззрения, в векторной форме указывающие на различные аспекты Единой Сущности Мира:

То (что) и Тот и Та и То (кто) и Те = ДУХОВНЫЙ МИР

Вглядываясь в это несложное уравнение можно заметить невидимые на первый взгляд, но логически вытекающие из векторного характера уравнения выводы. Итак…

Первое (то, что) мировоззрение отнесем к структурам духовного обоняния, то есть органа, познающего деперсонализированные (пробуддийские и даосические?) системы реальности.

Второе (тот, кто) мировоззрение как четко персоналистическое и имеющее акцент на активном мужском начале классифицируем как яньскую структуру духовного слуха, распознающего незримое, но вибрирующее изначальное совершенство (Аллаха?).

Третье (та, кто) — четко определим как по-женски пассивную, иньскую структуру духовного зрения, выступающего в паре (по принципу двайты?) с духовным слухом и органично дополняющее его в изучении уже сверхвидимого совершенства мира.

Четвертое (то, кто) — это мировоззрение, теряющее свои внешние очертания, поэтому логично предположить его как структуру духовного вкуса, уходящего в таинство сугубо внутренних языковых (или каббалистических?) истин тела информации.

Пятое (те, кто) — мировоззрение, исключительно добровольно объединяющее предыдущие четыре — автоматически выступило аналогом органа осязания, являясь своего рода духовным кожным покровом (непорочно зачатым Ребенком?), защищающим и спасающим духовное тело мировоззрений от различного рода нежелательных посягательств или неблагоприятных духовных обстоятельств.  

В результате, нами очерчена векторная, сущностная (духовная), отвечающая на вопрос «кто и что есть мир?» классификация жузов мировых религиозных направлений, указующих на Единую Сущность Мира. Отсюда, из этих интуиций рождается понимание точечно-объемного, векторного глобуса Жузов Мира в контексте духовного организма человечества и человека в частности. Так, если логически домыслить векторную классификацию основных мировых религий, то мы увидим, что эти мировые религии в своих основных доминантах (вспомним теорию доминант Алексея Ухтомского, но в приложении к психическим процессам в телах религиозных организаций!)  — это духовные Уши, Глаза, Нос, Язык, Кожа Человечества. А общемировые феномены светской культуры человечества есть ничто иное как Разумность, Духовность, Душевность, Индивидуальность, Коллективность Человека. И если подытожим нить наших размышлений, то поймем, что Жузы Мира дают начало следующим духовно-коммуникативным специализациям мировых векторов универсальных мировоззрений:

1.         мирообонянию (аэроспецифика — буддизм, даосизм),

2.         мирослышанию (аудиоспецифика — ислам, зороастризм),

3.         мировидению (видеоспецифика — индуизм),

4.         мировкушению (интроспецифика — иудаизм),

5.         мироосязанию (телеоспецифика — христианство),

6.         миромышлению (нооспецифика — разумность),

7.         мирооуправлению (кратиоспецифика — духовность),

8.         мирочувствованию (сенсоспецифика — душевность),

9.         миросознанию (неймоспецифика — индивидуальность), 

10.       миросуществованию (культуроспецифика — коллективность).

Объемный контур качественных специализаций Жузов Мира представляет собой подвижную масштабируемую сферу, которая в духовном плане то расширяется, то сжимается радиальными векторами местоимений, духовно указующих на Единого Бога, Единый Жуз Мира. Более подробное метафизическое описание каждого из жузов будет представлено в готовящейся к печати книге автора.

 

6. Духовная тяга к центру

Много уже писано о вреде исключительной абсолютизации духовного опыта. Соблазна этого полностью не избегает практически никто из философских умов. Христос и Будда предпочитали молчать на вопрос: «Что есть Истина?». Но обычно, когда мыслитель увлекается работой, он невольно наращивает публичный вес своего стержневого, любимого слова в ущерб другим, не менее значимым для человечества абстрактным понятиям.

Да, созерцая понятие можно познать Бога. В принципе, любое философское понятие для конкретного индивидуума может стать Абсолютом вполне по праву, поскольку в своей онтологии каждое из них хранит связь с Образом Бога. Но все же на публике правильнее творить беседу «без пены на губах ангела», отставив на время столь родное блаженство абсолютизации. Познавать Бога уместно в уединенном режиме. На востоке экстаз и эксцентричное поведение духовного искателя называют болезнью просветленного, еще не созревшего до полной духовной трезвости. Говорят, только через такие выходки и лечится такая болезнь. Но эти утверждения относительны. Развитое, системное, объемное мышление — универсальный лекарь. Духовно (интеллектуально) подготовленный адепт способен даже во время высших экстазов сохранять духовную трезвость и уравновешенность.

Осознание границ своего опыта, подвиг духовной нищеты, смирения дается очень непросто. Познавая другие религиозные миры, начинаешь осознавать неисключительность многих элементов своей традиции.

Поэтому при проведении сущностной картографии автор неукоснительно (с огоньком) следует радиальной оси равновесия в своей философской традиции, учитывая право каждой из них на абсолютную истинность. Вектор такого радиального равновесия нацелен своей стрелкой на неописуемый центр, который символизирует Истину (Бога).

 

7. Качественное многообразие бытия

Знание смежных специализаций никогда не обедняло профессионала, а скорее обогащало его жизнь сторицей. Всевозможных форм познания существует столько, сколько существует форм экзистенции или, если выражаться по-старинному, бытия. Акт познания объекта (субъекта) начинается с установления профессионального контакта с его формой бытия. Так гвоздь можно познать при помощи такого профессионального инструмента как молоток.

Священнослужитель познает Бога, устанавливая с Ним контакт через ритуалы, молитвы и общение с братьями и сестрами по вере. В свою очередь, профессор математики познает математические сущности, опираясь на формы математических правил и формул, химик познает химическую природу взаимодействий, основываясь на формальных представлениях о строении веществ и их свойствах. Астролог познает направления звездных векторов жизни, всматриваясь в строгие очертания гороскопа. Гадалка, устанавливая контакт с каузальной формой взаимосвязанных событий жизни, по бараньей лопатке или по кожному рельефу ладони выявляет созревшие варианты судьбы. Музыкант-виртуоз спускает с небес и передает вновь на небеса музыкальные формы при помощи физических клавиш и струн, используя инструмент в качестве канала обратной связи.

Каждый профессионал имеет дело с изучением определенных форм мира, с которых при надлежащей квалификации собирается урожай метафизических фактов, которые были посеяны в разные моменты земной истории. Специализация ведет к усвоению профессиональных навыков сбора, переработки и трансляции информации в областях, соответствующих деятельной концентрации. Тенденция принижать другие, непривычные формы познания является свидетельством недостаточной квалификации эксперта. Только недоучившийся астроном может упрекать астролога в лженауке — здесь налицо диаметрально противоположные формальные методы получения информации из звездных форм небосвода, а также стандарты ее обработки и редактирования. Любая форма заключает в себе массу неисчерпаемой информации разного онтологического уровня, и претендовать на монополию в области извлечения и интерпретации информации  может только сама Истина.

 

8. Указательный формат высшей абстракции

В одной из древнейших Упанишад подступ к центральному понятию индийской религиозной философии дается в мантре «тат тва аси» — то есть, и то, ты еси то... То есть, определить это невозможно, но ты должен найти в глубине своего собственного существа. То — это «тат», от этого «тат» было образовано понятие, которым на востоке называют Гаутаму Будду — «татхата» — что можно перевести как «тость», или «такость», или «этость»... И от этого Татхагата — этостный, такостный. Когда я медитировал над смыслом «информации» во мне вспыхнуло индийское «тат твам аси», это сконцентрированное указание на «то». Я вдруг понял, что это в высочайшей степени абстрактное и спрессованное определение можно расширить, развернуть и сделать основой для комплексного пред- и пострелигиозного синтеза имеющегося у людей разных традиций духовного опыта. Будда, например, понял «тат твам аси» как «то, что». Основатели других традиций свидетельствовали о «том, кто». Сам же древнеиндийский постулат очень похож на «та…», то есть присутствует между строк некая женственная окраска стержневой формулы веры-знания для всего комплекса индуистического мировоззрения. Но это я вперед забегаю, эти интуиции подробно во второй части книги описываются.

Существование любой духовной линии никогда не было бы вызвано к жизни без присутствия в ней в той или иной степени живого опыта богопознания. Любой такой опыт переводится традицией на язык человека, а всякий перевод есть только приближение к Оригиналу, векторное приближение. Из этих соображений возникла идея универсального формата местоимений как контурной иллюстрации мировоззренческого ядра.

Высшее Существо можно описать в предельно допустимом для человеческого языка абстрагированном виде — указательными местоимениями. В этом случае местоимения-векторы становятся своеобразной философской Ясной Поляной мироописания, где каждая из мировых и традиционных религий чувствует себя свободно в объединенном векторном поле информации.

Обобщающий, силуэтный формат местоимения всегда подразумевает некое пространство свободы для означаемого смысла, означаемого объекта Истины. Подобной философской пунктирностью достигается эластичность позиции исследователя или познающего в отношении познаваемого.

Да, конечно, любое местоимение, в том числе и личное («Я», «Мы» и т.д.), является высшей формой абстрагирования, но именно формат неопределенных указательных местоимений наиболее подходит для философской методологии духовного картографирования. В последнем случае возникает совершенно другая, многовекторная ситуация, при которой становится возможным полноценный философский учет новых, ранее неизвестных и неожиданных областей Истины. По-другому, сквозной рамочный формат местоимения становится своего рода интеграционной платформой-зеркалом для духовного опыта искателя. А обнаруженный набор указательных местоимений в векторном уравнении реальности как раз соответствует двум высшим типам мировоззрений  персоналистическому и деперсоналистическому.

 

9. Интеграция религиозного опыта на уровне преддвершия и постглубины с помощью указательных местоимений

При использовании группы указательных местоимений-векторов сохраняется корректное отношение к Божественным Именам, которые являют живую историю мировоззрений, иначе говоря, божественную эмпирику, метафизически полную пирамиду теоретических семем философии информации. Понятие «семемы» встречается и очень подробно описывается в глубочайшей духовной работе о.Павла Флоренского «У водоразделов мысли», в его рассуждениях о природе слов, имен и их метафизической жизни.

Поясним апгрейд скромной роли местоимений следующим философским пассажем. Имён у Онтологии много: это и Бог, и Христос, и Кришна, и Рама, и Аллах, и Яхве, и Смысл, и Правда, и Истина, и Радость, и Бытие, и Вечность. Многие авторитеты говорят, что «только с верой совершаются подлинно осмысленные действия и поступки». Но для конкретного человека этого утверждения недостаточно, ему нужно знать в Кого или во Что именно верить. Ему нужно совершенное определенное наименование той Цели, к которой он стремится, во имя которой существует. Известный современный российский мистик, философ, психолог, режиссёр и художник Игорь Калинаускас как-то сказал в этом контексте, что он не верит в Бога, а верит Богу. Получается, в столь интимных делах как отношения с Онтологией даже предлог может иметь существенное значение и быть определённой помехой.

Между тем, процесс поиска Имени и есть процесс поиска Смысла (как-то жизни, существования, мироздания, себя любимого и прочая, прочая), ведь он не прекращается с нахождением вербальной формы этого Имени, а наоборот, только начинается с этого момента. Процесс познания подлинного Имени  это процесс погружения в глубины всевозможных форм Его существования, проникновение в потаенные закоулки и скрытые Его текстуры, врастание в Его плоть и кровь, налаживание непрестанного общения с Его духом, наконец. Говоря современным техническим языком, это процесс налаживания персональных коммуникаций с Онтологией, все более свободных и широких, всё более простых, а значит, все более зрелых духовно. Есть два уровня простоты: профанной простоты, грубого невежества и уровень просвещенной, прошедшей через познание сложности всего и вся, простоты («сложной простоты»). В данном случае, автор подразумевает последний уровень.

Иными словами, процесс обретение подлинного смысла жизни, безусловно, зиждется на контакте с Онтологией посредством Имени, но для сохранения нейтральности исследовательской позиции в отношении выбора Имён гораздо разумнее Онтологию обозначать местоимениями. Это также помогает интегрированию духовных пространств с мироописаниями других традиций, с личным опытом богопознания.

Возможно, Вам по душе христианская, мусульманская или любая другая религия. Но для огромного числа земных и неземных существ существуют и другие слова-стимулы, другие Имена Божии, которые также приводят к Онтологии, а через Неё и к Смыслу. Все правые традиции ведут к одной вершине, но по-разному. Например, христианство говорит, что на этом пути есть «дерево», ислам утверждает, что ищущий встречает там «камень», буддист скажет, что в преддвериях вершины находится «озеро». Об этом очень хорошо писал Даниил Андреев в своей книге «Роза мира», в которой как раз дается понимание земной истории сквозь призму духовной метаистории человечества, раскрывается структура существующих параллельных миров и их сложнейших взаимоотношений. Мудрые и опытные служители культа догадываются о вершине, с которой видно, что «дерево», «камень» и «озеро» — существуют. И что все эти пути правильны.

Кто погружен в какую-либо одну духовную традицию, тот не в силах объективно и достоверно судить о других путях, пока не достигнет дна или вершины богопознания в своей традиции. И его даже лучше не провоцировать на высказывания о других путях. Отсюда духовная нецелесообразность и нежелательность отвлечения внимания усердных монахов и верующих от молитвенного труда. Им только принесут вред фанатичные споры и разногласия в якобы межрелигиозной среде. Почему якобы? Да потому что подлинная межрелигиозная среда всегда философична, она требует выхода из ситуации погружения. И если инок или священнослужитель желает что-либо сказать о той или иной духовной традиции, то он должен судить непредвзято, отрешившись от догм своей традиции, а именно став подлинным философом, прислушиваясь к языку интуиции и сердца, а не рациональной догматики. Нужно понимать, что моральное право на критику иноверческой традиции приобретается только при условии очень глубокого изучения и знакомства с ее буквой и непосредственно ее духом. Но как показывает история сравнительно современного нам индуса Рамакришны, который познал традиции христианства и ислама, у такого познавшего не остается оснований для критики истинности познанного.

В своей глубинной сути каждая религия является Тотальной Истиной. И все различия религий возникают только при наличии дистанции от этой общей глубины. Чем ближе к поверхности, тем больше разногласий и непонимания. Чем ближе к центру этой сферы религиозного смысла, тем больше понимания и переживания большинства традиций как истинных. Символ указательных местоимений является в этом смысле пред- и постглубинной интеграционной смысловой площадкой для испытавших духовный опыт.

 

10. Имя как один из проектируемых образов универсального светского мировоззрения (это, кто в форме)

Имя есть главный стереотип человеческого существа. Странно, да? Ведь имя есть не только подчеркивание индивидуальности существа, но и акцентирование его общности с родом человеческим, не правда ли? Т.е. имя само по себе, так или иначе, но достаточно стереотипно. И поскольку многие из творческих людей частенько культивируют желание освободиться от всяческих стереотипов, то я хочу просто напомнить, что нет смысла спасаться от стереотипов. В них жить надо. Без них мы — никуда. Их надо понимать, осознавать и жить — как в домах! Дома-то достаточно стереотипны.

Мы состоим из стереотипов. Человек — это уже стереотип Божьего Образа. Напрасно думать, будто бы стереотип лишен тайны. Вспомним дао. В каждом «белом» есть точка (потенция) «черного» и наоборот. Стереотип (клише) и индивидуальность — две стороны одной медали, Единого Образа, Жуза. Мышление как процесс — это также повтор. Т.е по своей природе мышление человеческое банально стереотипно уже в самом акте помысла. Смысл — с-мыслью — это, прежде всего, повтор, ритм сосуществования, сближения, диалога с Мыслью. И между повторами — пустота, пауза несуществования, постоянно то сужающаяся, то взбрыкивающая воплем:  где я? кто я? Таинство имени, имянаречения есть одно из самых больших и великих таинств мира! Сколько помню себя, столько и замечаю в себе склонность обращать внимание на имена людей, клички домашних животных, названия видов зверей и птиц, предметов быта. Причем обращать внимание с точки зрения поиска некоего скрытого смысла, затаенного в имени. Я всегда чувствовал, что слова обладают особой природой, особой реальностью и силой, которая просвечивает сквозь их звуковую и письменную оболочку. Очевидно я не был одинок в своих чувствах, поскольку многие в своем детстве испытывают подобное мироощущение и магичность имени.

Еще в отроческом возрасте мне в руки попались две книги, произведшие на меня неизгладимое впечатление. Первая из них это томик философского сборника-альманаха «Квинтэссенция», где я прочитал философское произведение «Я и Ты» некогда запрещенного Мартина Бубера. Второй «вещью в себе» явились «Имена», а точнее отрывок из «Имен» философа-священника Павла Флоренского также в философском сборнике «Опыты». Это был, кажется, 1991 год и я, двадцатиоднолетний, жадно впитывал философское наследие классиков мышления XX века.

Помню, поразила диалектика отношений и поэтический стиль философствования Мартина Бубера, то как он из взаимоотношений двух «обычных местоимений» вызывал своим философствованием такие глубины мысли, что становилось страшно за огромные пласты еще неизведанных мной горизонтов мышления, страшно за то, что я прожил уже два с лишним десятка лет, а не имел, оказывается, представления о важнейшем и самом главном! В свою очередь, «Имена» стали для меня поистине откровением и своеобразным мастер-классом от величайшего философа имени — Павла Флоренского. Его скрупулезный анализ имен главных героев пушкинской поэмы «Цыгане», захватывающие течения озаряющего интуитивного мышления, которое обжигало с каждым новым поворотом нестандартной мысли; его диковинные подходы рассмотрения феномена имени как целой вселенной со своими логическими законами и развертывающимися историческими сюжетами; необычайно гармоничная флора и фауна его широчайшей духовной личности, которая вмещала все известные российской интеллигенции в XX веке религиозные представления мира; его скромность и укорененность в семье — все эти чрезвычайные факты сдружили меня с образом мышления гения российского новохристианского мышления.

Для меня 1991 год был временем философских открытий. Даниил Андреев с его «Розой Мира», Авессалом Подводный с его «Повестью о тонкой семерке», Альберт Швейцер с его «Благоговением перед жизнью» и «Мистикой апостола Павла», Джон Лили с его «Центром циклона», Рам Дасс с его «Зерном на мельницу», Бхагван Шри Раджшниш с его «Искусством медитации». Стоит пояснить, для меня философия — это поэзия. Я не понимаю философии, которая сыпет категориями и силлогизмами, определениями и постулатами.

Поэтому я и говорю, что весь мир находится в имени человека. Весь мир. Вся реальность. Имя человека и есть имя Бога. Но только из-за того, что человек не относится к своему имени как к имени Великого Существа, которое находится внутри (или вовне?) его, только из-за этого происходит великое непонимание сути имени как персональной формулы бытия, персональной формулы целого мироздания. Вы, наверное, давно заметили, что играю с этим термином — «формула». Странное слово, не правда ли? Но как оно действует на сознание современного человека! Более эффектного слова, думаю, человечеством не придумано. Сразу оговорюсь, что мое понимание «формулы» совершенно иное, чем понимание этого слова в математике, физике, химии, биологии и даже …кибернетике. Для меня «формула» — это просто форма, которую надевает на себя некий живой объект. Форму эту можно снять и надеть другую, просто тогда выглядеть, жить, бытийствовать будешь тоже по-другому, соответственно новой форме-формуле.

Впрочем, в моем понимании вполне возможно присутствуют элементы математики. Не знаю. Ведь на самом деле никто не знает, что такое математика. Даже сами великие математики не знали, признавались, что не знают. А все потому, что слово «математика» тоже таит в себе великую тайну. И эта тайна исходит из словоформулы «математика». В этом названии-имени есть своя музыка, своя грация, свои смысловые повторы-ритмы. Только подумайте: мате-мати… Два раза проговаривается слог «мате»! Идет повтор, идет нагнетание смысла, утверждается двойственность мира, чет и нечет, черное и белое, день и ночь, инь и ян!

Уже в самом слове «математика» производится некий метафизический подсчет, раздается завуалированное «раз-два-три…». Нет, мы решительно не знаем, что такое мате-мати-ка! А что если повторять это слово, повторять как песню, как мантру, как символ неземного и земного, реального и нереального? Вглядываться, вслушиваться в жизни математиков, учителей, инженеров, ученых, посвятивших себя точному расчету? Всматриваться в великолепные и супертехнологичные вещи вокруг нас, во все эти холодильники, утюги, автомобили, пылесосы, станки, инструменты, компьютеры, экраны, телевизоры, телефоны… Разве не играет, разве не плещется тихо, а иной раз и очень шумно во всех этих атрибутах реальности это одно небольшое и даже симпатичное слово — «мате-мати-ка»?! Индусы говорят, что если произнести одно слово миллион раз, то оно материализуется. Слово «математика», пожалуй, уже можно не произносить, оно давно уже материализовалось в миллионах вещей, в многоликих объектах современной сверхблестящей цивилизации. Хотя… Думаю, в некоторых ситуациях эта материализация произошла неправильно, иначе не было бы атомной бомбы. Похоже, некоторые ученые просто неправильно, без души произносили мантру… А это великий грех. Имена и названия нужно произносить от сердца, переживая их как самих себя.

У современного мыслителя-мастера, россиянина прибалтийского происхождения Игоря Калинаускаса часто проскальзывало, что необходимо сформировать представление Образа Человечества. Мне кажется, что организация соционики (полагаю, он был идейным вдохновителем основательницы соционики Аушры Аугустинавичюте) как раз была этой попыткой с его стороны. Причем он пошел формировать Образ этот  скорее «количественным, горизонтальным методом», чем «качественным, вертикальным». Но это мое первое впечатление от разного рода соционических характеристик одного человека через узнаваемый литературно-героический типаж. Разумеется, уместно говорить о распространении в современном «сложном» мире «душевных шаблонов» с разного рода вариациями, которые и стали, на мой взгляд, предметом исследования соционики. То есть Образ Человечества формируется через выявление Душевных Шаблонов. С другой стороны, их распространение диалектически способствует стандартизации душевной организации каждого конкретного человека. Таким образом, пытаются познать Образ через разложение его на «образики» и «образцы». Что попахивает аналогией с расщеплением атомного ядра и регистрацией разных там электронов, мезонов и кварков... Если говорить философским языком, то это натуральная релятивизация понятий: стремление найти первокирпичики и через выстроение их отношений друг с другом выявить все объясняющую соционическую «таблицу Менделеева».

Кстати, с характеристикой религиозных деятелей, возможно, потому и неубедительно у соционики получается, что тут не «душевный тип» наблюдается в основе, а «духовный тип». Поэтому Христа или Будду через литературную героику описывать — это просто профанацией будет. Они-то априори рангом повыше будут. Получается, что соционике нет смысла замахиваться на духовные типажи духочеловеков, стоящих у основ религий и тех их последователей, что достигли духовной интегрированности или, по-другому, святости. Это не функция соционики — описывать «вертикальных» личностей, эта наука, на мой взгляд, нацелена на описание массовых горизонтальных сегментов социума.

Мое же интегральное жузографическое направление вскрывает скорее смысл конвергенции (в противовес расщеплению) всех образов в Образ мироздания, куда включается и образ человечества. Получается некоторая диалектика: соционика идет в «расщеп» жузов и жузиков, жузография собирает этот расщеп в «жуз».

Раз есть гипотеза о том, что Бог создал человека по образу и подобию Своему, то почему бы человеку не воссоздать это свое Подобие Божье. Тогда первое, с чего необходимо начинать — это очищение помыслами, молитвами и делами имени своего, ведь имя человека есть ничто иное как те же церковь, мечеть, синагога… Прошу вас, входите в имя свое как в Имя Божье и помните, что другие люди — тоже носят Божественные Имена. Также помните, что Имя Божье есть лишь краешек Бога, небольшая часть Его/Её/Их. Чтобы быть Богом нужно быть Им/Ею/Ими не только в Имени, но и в Слове. Поистине, Слово правит Мир, и эта фраза действует и глаголит в обоих направлениях.

Тут надо понять еще одну вещь, для более ясного понимания истин о Богочеловечестве. Парадоксальным образом Истина-Бог не есть только Целое. Истина есть еще и Часть. Более того, Часть может оказываться равной Целому. Символ такой цивилизации, такого сверхэлитного равенства (равенства бесконечных уникальностей) можно описать как общую пирамиду-шатер мышления для живого и духовно зрелого взаимодействия мифических описаний мира, мировоззрений. Равенство бесконечных уникальностей — это когда духовная часть равна духовному целому. Хорошей иллюстрацией парадоксального постулата служит пример из дискретной математики, когда бесконечность общего числового ряда натуральных чисел оказывается количественно равной своей части — вдвое меньшей бесконечности четных натуральных чисел. Иными словами бесконечность X (1, 2, 3 и т.д.) равна бесконечности Y (2, 4, 6 и т.д.).

Добавлю также, что понимание феномена собственного имени как имени Мира и параллельно как Имени Бога возможно только при понимании векторной, эволюционной природы имени, которое само по себе есть, прежде всего, вектор индивидуального развития и включения человека в Бога. Ибо говорят, что в каждом Бог, но не все в Нем/Ней/Них/Нас.

 

 

11. Место для новых материй

Настает время, когда такое жесткое восточное понятие как «карма» трансформируется. На место железного закона необходимости приходит более глубокий, золотой канон доброй воли.

Карма — это метафизический вектор, результирующая линия фронта между Истиной необходимости и Истиной свободы. Наши физические законы не так неизменны, всеобщи и предрешены, как утверждают научные школы и авторитеты, даже самые базовые константы могут изменяться, и уже меняются в единичных случаях. Эти случаи ученые стараются не замечать, обычно ссылаясь на неприемлемый в этом случае принцип «повторяемости эксперимента».

В последнее время многие академические научные деятели пытаются создать некий синтез современных научных истин и на базе такого общенаучного комплекса обосновать некую общественную идеологию. Не буду говорить о том, насколько глухи порой отдельные научные деятели к учету вненаучного багажа богатейшей общечеловеческой культуры, семена которой концентрическими кругами расходятся от ядра весьма абстрактных истин, впечатляюще детально описанных в мировых религиях. Тогда как обычное академическое научное мировоззрение обычно состоит из категорий, классификаций, законов. Каждая академическая наука имеет свой категориальный аппарат, который и есть «догма» соответствующей науки. Это не хорошо и не плохо. Это работает, поэтому оно и было вызвано к существованию. Но наряду с очевидными достоинствами, научная догматика имеет и свои собственные черные дыры неразрешимых парадоксов, иррациональные края которых проглядывают как раз таки в простейших, «одноклеточных» определениях.

Математики («короли наук»?), например, считают, что «точка — это нечто неделимое». И в то же время в учебниках пишется, что любой отрезок можно разделить пополам. А если отрезок состоит из нечетного количества точек? Из пяти, шестидесяти семи точек, например? Как его пополам разделить? Точки-то «неделимы». Об этом мало кто вспоминает, разве что в специальных разделах так называемой дискретной математики. Физики, в свою очередь, оперируя своими формулами и расчетами, зачастую опираются на фактически табуированное понятие «неделимой точки» как само собою разумеющееся. С точки зрения метафизики, все это очень спорно и условно (и это очень хорошо понимают выдающиеся ученые, работающие на границе научного познания): наука всего лишь одна из множества форм миропознания и она грешит, когда абсолютизирует свои методы познания тем или иным мировоззрением-догмой.

Вообще симптоматично, что дальше периодической системы с чуть более ста химическими элементами те же химики боятся заглядывать даже гипотетически. Хотя, почему бы, например, не предположить, что существует не сто, а десять тысяч химических элементов? Алхимики средневековья меньше всего подозреваются в лжесвидетельстве, и их признания о получении золота из ртути вполне могут иметь под собой методологическую основу иной, более проницательной интуиции. Ведь под категориальным названием таких элементов как «медь» или «ртуть» на самом деле может скрываться десяток достаточно разных субметаллов, более кардинально различающихся по свойствам, чем пресловутые изотопы от лелеемого «образца». В данном ракурсе понятия валентности, изотопов могут потребовать своего уточнения.

Другое дело верующий. Он, как известно, предпочитает современному научному ощупыванию математических тканей непосредственно личное обращение к Божеству. Хотя и здесь не все гладко и ровно. Так, новичкам-неофитам обычно свойственно грешить той же ученой избирательностью, но с диаметрально обратным направлением: не замечать полнокровного спектра информационных одежд Истины, что чревато культивированием нежелательного антифизического аскетизма в вере. Хотя заметим, что ограничивать свой спектр сознания в рабочих целях и в рамках заданного рабочего времени бывает и полезно.

Физика компетентна в освещении и исследовании по преимуществу физической картины мира, но совершенно неуместна и по-детски слаба в области метафизики. Вспомним теперь уже классическую общую теорию относительности (ОТО) Альберта Энштейна, где присутствуют лишь две системы отсчета времени и два наблюдателя, тогда как третий наблюдатель  сам ученый-физик, сводящий воедино картины мира первых двух наблюдателей  чудным образом, бесследно изымается из постулатов ОТО и игнорируется в полном согласии с традиционными научными представлениями об «объективности». Об этом дефекте научного мышления рассказывает современный ученый-компаративист Александр Степанов в своей книге «Культура и число. Рациональное бессознательное в языке, литературе, науке, современной политике, философии, истории».

Один из создателей квантовой механики, знаменитый физик Эрвин Шредингер, изучая труды Платона, древних индийских мыслителей, Канта и других  пришел к выводу о необходимости метафизического фундамента для науки. «…Общему сознанию все представляется следующим непостижимым образом: ты и точно также любое другое само по себе взятое сознательное существо — все во всем. Поэтому настоящая твоя жизнь, которую ты ведешь, тоже не есть лишь часть мировых событий, а в известном смысле они целиком. Только это целое не такого свойства, что может быть охвачено одним взглядом. Это, как известно, то, что брамины выражают святой, мистической, но в сущности такой простой и ясной формулой: это ты. Или словами: я на востоке и на западе, внизу и вверху, я — весь мир». Его сочинение «Мое мировоззрение», вышедшее в 1960 году, является свидетельством выдающегося метафизического мышления ученого.

Научный стиль мышления посредством логических умозаключений, предварительных посылок и обоснования аксиом и теорем — преимущественно коллективный способ поиска научных истин кармической линии фронта. Но за пределами сферы причинно-следственного механизма метод науки с дихотомичным скальпелем анализа уже не работает. В метафизике высших абстракций плодотворнее ориентироваться на непосредственное следование логике и философии самого языка, который лучше всякой силлогистики и научной схоластики дарит соприкосновение с духовными сокровищами. И тут важна уже не коллективная работа, а индивидуальное, штучное общение с мыслью, Логосом, персональный поиск. Язык как носитель мысли есть живое существо, слова тоже живые, у них есть сердечки, своя ассоциативная (семантическая) интеллектуальная нагрузка, фонетическая и графическая физика, своя смысловая кардиограмма. И даже свои способы коммуникации и путешествия через людей, народы, книги, литературу и другие вербальные пласты человеческой культуры.

Конечно, читатель может не соглашаться, но если вспомнить, то многие идеи современных постулатов квантовой физики были высказаны еще ого-го как древними мыслителями, например, индийскими, буддийскими и древнегреческими. Философская теория относительности сквозила в высказываниях еще древнебуддийского мыслителя Нагарджуны, а также в речах Гераклита и библейского Экклезиаста. Само понятие «науки», по сути, означает «умение», «технику», освоение-усвоение новых способов видения мира, превращение их в общераспространенные навыки и технику жизни, стереотипы. Духовно-творческое мышление есть первооткрыватель, а научно-творческое — это уже классификация и последующая дифференциация и упорядочение добытого материала. Тут, конечно, тоже есть свои великие гении классификации (Менделеев, Эйнштейн), но они гениальны не в сфере метафизики, а в способах упорядочения и обобщения накопленных предыдущих классификаций.

Философия сама по себе и философия жузов, в частности, есть скорее пред- и пост-наука, но никак не сама наука. Она призвана связывать воедино наши представления о мире, об истине. Не обязательно арабской вязью религиозного смысла, но что-то вроде этого. Если вы читали Мартина Хайдеггера, Георга Гадамера, Павла Флоренского, Василия Розанова или предвосхитившего теорию относительности Альфреда Уайтхеда, то неизбежно обращали внимание на удивительные интуиции этих мыслителей, следовавших по смысловой кальке современных и древних языков в поисках метафизических истин. Так, философ-математик Уайтхед, религиозный компаративист, друг и учитель Бертрана Рассела тщательно исследовал феномен относительности времени (как и Эйнштейн) задолго до официальной публикации ОТО, демонстрируя гораздо более глубокое философское понимание возможности этого феномена, объясняя его, кстати, не столько искривлением пространства, а сколько искривлением временных потоков. А почему бы и не так?

Тот же материализм есть другая грань реальности Материнского Женственного Начала. Так вот, еще тот же Алексей Лосев в своей первой фундаментальной философской работе «Диалектика мифа» дал очень четкое понимание материи как чистой абстракции. Такой же абстракции как, например, понятие «идеи». Есть, говорил горний диалектик, конкретный стол, а вот материи в столе, материи осязаемой и «данной в чувствах и ощущениях» — нет! И действительно, трудно не увидеть после таких показательных фокусов левитирующего мышления, что материя есть, прежде всего, горнее понятие, открытое некогда философским мышлением. И что слепое, фанатичное обожествление материи без учета реальности других абстракций (Идея, Бытие, Сознание, Бог и т.п.) есть тривиальное впадение в грех материализма, который являет собой затемненный, профанированный аспект Женственного Начала.

Настоящая статья труд по мере сил старается выпрямить девиацию (не ложность!) материализма хотя бы в интеллектуальной реальности общечеловеческого сознания. Повторим только еще раз, что материя и материализм  вещи совершенно разные. В современном материализме практически нет чистой и абстрактной материи как таковой, без костей «изма», без идеологического мяса суффиксов и приставок. И в этой связи даже «атом материи» современных физиков весьма замусорен субъект-объектными (то бишь относительными, а не абсолютными) представлениями о таких абстракциях как время, пространство, вакуум, свет, энергия, масса. Этих понятий, собственно, не существует в физическом мире самих же физиков.

Сегодня пора идти по стопам языкового, религиозного мышления штучных мыслителей, фиксируя и обрабатывая новую, измененную кармическую линию фронта, оборудуя её новыми траншеями и дзотами, глубинными бункерами — подготавливать почву для новых духовных разведок со стороны гениев первомысли, видящих по ту сторону кармы, слышащих неслышимые шаги Единого. Вполне возможно, что интеллектуальные термины — это векторные тела несравненно более высоких сущностей, вписанных в оркестровую микроформу атома информации. Высшая семья описываемых мировоззрений и есть этот искомый атом-адам-атман информации. Нуклоны, лептоны и кварки — это информационные фрагменты, узоры и вариации семейной реальности жузов мироздания на уровне микромира. Мне могут возразить: а как же открытие частиц антиматерии? На что отвечу, что антиматериальные частицы вполне могут оказаться новым уровнем семейной онтологии на еще более глубоком, либо параллельном микроуровне. Реальность подразумевает не только мир, но и миры, а значит, в ней есть место и для других семей, родов, народов, материй…

 

Бейбит Саханов, Астана, 2010 год 

---

 

< Предыдущая		Следующая >