Когда архетип был сконцентрирован во мне, сразу возник мультипликационный образ Бабы Яги.

В дальнейшем мультик оказался основой пространства архетипического путешествия, кроме того, в нем и заключался момент личного испытания и преодоления. 

Путешествие начинается. Я в абсолютно черном пространстве. Внутреннее ощущение какого-то универсального пространства. От слова универсум.

Забегая вперед, скажу, с архетипом отношения не очень строились. Возникли проблемы с ощущением друг друга. На вопрос, что мешает, Баба Яга сказала, что я слишком близко, что сливаюсь с ней, и ей невозможно так воспринимать меня.

Ведущий посоветовал Бабе Яге отделиться (или посоветовал мне). Баба Яга стала делать шаги назад и увидела Зеленого Дракона, а после этого движение назад продолжилось, и я увидел спину Бабы Яги, стоящей передо мной и смотрящей на Дракона. Это состояние наблюдателя, проявившееся здесь, проявлялось и далее, в нем и в пространстве мультика заключался момент личного испытания, открытия, преодоления.

Что касается Зеленого Дракона, то он появлялся в этом путешествии и до этого. Он возник в самом начале из следов движения метлы Бабы Яги в пространстве.

Дальше был какой-то вопрос ведущего, связанный с Драконом, со мной, с возможными действиями. В результате, в пространстве появился домовенок, висящий вниз головой. Из его глаз полетели горящие метеориты. Что существенно, две картинки существовали одновременно, и восприятие их происходило одновременно: глаза домовенка и метеоритный дождь.

Этот метеоритный дождь словно запустил еще какой-то процесс. Перед глазами стали появляться «кислотные» цветные картинки, которые невозможно было зафиксировать, они трансформировались, как мозаика калейдоскопа.

Я почувствовал, что нужно что-то сделать с этим, стал всматриваться сквозь эти картинки, они постепенно ушли, и появилось «мультяшное» изображение пейзажа. Я решил войти в этот пейзаж, но когда я сделал шаг и словно вошел в экран с изображением пейзажа, я расслоился и увидел себя со стороны. Я «главный» остался в качестве наблюдателя снаружи, а вошедший превратился в персонаж, с которым у меня не осталось никакой связи. Я почувствовал, что здесь заключается суть данного путешествия для меня. Кстати, что касается «кислотных» картинок, этот информационный шум возникал у меня в голове и в других рабочих процессах. При этом всегда есть внутреннее абсолютное знание того, является ли пришедший образ «рабочим» или это часть шумового потока, который срабатывает во мне, чтобы не дать возможность сконцентрироваться на переживаниях. Когда этот поток образов проходит в воображении, то возникает ощущение перегруженного компьютера: образы так быстро трансформируются и сменяют друг друга, что я не успеваю воспринять их. Даже не так, просто возникает ощущение, что нет связи с этими образами, эмоциональной связи. Когда же образ «рабочий», возникает совсем другое ощущение, ощущение, что образ настоящий, с ним есть связь и за ним стоят глубинные вещи. Подобное состояние абсолютного знания, когда ты знаешь не от головы, а просто знаешь, от нутра, я пережил во время холотропного дыхания, когда почувствовал потоки энергии, исходящие из меня, и я «абсолютно» знал, что это за потоки, как с ними работать, куда направлять. Подобное «абсолютное» знание является основным элементом работы в Магическом Театре, оно является решающим критерием, направляющим импульсом. Так, например, когда во время Магического Театра ведущий попросил меня назвать дату, когда моя мама, будучи в животе у моей бабушки, попала в землетрясение, я назвал дату, которая пришла в виде образа ко мне. Но тут же возникло абсолютное знание, что дата неверная, о чем я и сказал. Мы подсчитали и убедились, что дата действительно не может быть верной. Мы отложили ее и не стали с ней работать. А дома я вдруг выяснил, что моя мама не была во время землетрясения в животе у бабушки, она была зачата позже, и, следовательно, даты ее присутствия на землетрясении не существует.

Но вернусь к рассматриваемому архетипическому путешествию. С Бабой Ягой так практически и не было контакта, она не воспринимала меня. Подобная ситуация произошла и с архетипами Дыя и Кащея, которых концентрировали во мне в других рабочих процессах. Меня они воспринимали с трудом, связь была слабой и прерывистой. Зато, когда во мне сконцентрировали архетипы Геры и Демиурга для работы не со мной, а с другими людьми, я четко ощущал присутствие архетипов и их связь с людьми, с которыми шла работа. Геру я ощутил как очень «человеческую», с проявленными личностными качествами, женским характером, даже раздражающуюся на непонимание того, что она говорит. Демиурга я ощутил как абсолютно «нечеловеческое», мощную энергию, нечто гораздо более сложное, глубокое, тонкое и широкое, чем я был способен осознать и передать. Он был лишен личностных качеств, был спокоен, отстранен, это было существование в другом измерении, с другой системой координат. Он понимал людей, но был вне. Похожим образом его ощутила и девушка, с которой Демиург работал через меня. Она ощутила его как огромную мощь, поддержку и понимание.

Но когда дело доходит до меня, связь с архетипами, как я уже говорил, становится прерывистой и слабой…

Итак, мне не удалось зайти внутрь мира пейзажа. Тот, кто зашел в него, отслоился от меня и перестал быть мной.

Вдруг ко мне пришло решение: вступать в тактильный контакт с миром пейзажа. Я стал прикасаться к камню, воде, воздуху, и в эти моменты наступало состояние присутствия, это уже я ощущал, и картинка переставала быть «мультяшной», и предметы приобретали реальность. Но контакт был не крепким, реальность, то и дело пропадала, часть мира была «мультяшной», часть реальной.

Возле одного из камней я обнаружил лягушку и взял ее в руки. Вдруг я ее сжал, она раздулась, раздулись ее глаза, и лягушка превратилась в костяную фигуру, и одновременно второе изображение: тень древней птицы летит над городом, только тень не черная, а динамическая. Город невиден, он словно закрыт белым, и только там, где летит птица, ее тень «высветляет» город, он становится виден. Принцип тот же, что и с домовенком: одновременно изображение фигуры персонажа и другое изображение некоего процесса.

Но тут время стало подходить к концу, и надо было завершать путешествие.

Последнее, что Баба Яга успела сказать, было: «открыться, принять, впустить, осознать». Было еще что-то, но я уже вышел.

Путешествие с Бабой Ягой стало для меня сродни путешествию в пространстве сказки, с необходимостью разгадывать загадки и находить выходы из лабиринта.

Были моменты, когда связь с Бабой Ягой практически исчезала, и казалось, что ее вообще нет, но потом этот страх проходил, и ощущение ее немого присутствия возвращалось.

Главный урок, который я получил в результате архетипического путешествия, заключался в том, что если я хочу переживать мир как реальность, я должен прикоснуться к нему, пропустить через себя, через свое тело. Многие образы путешествия остались для меня непонятыми, нераскрытыми, но сейчас, по прошествии времени, у меня есть четкое ощущение – мы еще встретимся.