Кризис: крушение «мистики заботы».

 Алексей Шеленков

Каково влияние финансово-экономического кризиса на психику с точки зрения психоанализа и юнгианства? Для этого нужно понять символическую роль общественного устройства, которая накладывается на некоторые объективные особенности функционирования социально-эконономической Мегамашины. К последним относится  разделение труда, система оплаты труда, наличие товарно-денежных отношений, дифференциация функций и постоянно усложнение социально-экономического устройства общества, в результате чего индивид может существовать лишь будучи "подключенным" к этой гигантской сети и при условии ее функционирования (например, жизнь перенаселенных мегаполисов полностью зависит от поставок продуктов питания и от наличия питьевой воды, даже непродолжительной сбой вызовет полный хаос). Сущность этой ситуации хороша видна на примере последствий природных катастроф, когда разрушается вся инфраструктура и люди оказываются перед лицом голода, а выживание их зависит лишь от помощи извне.

Таким образом, человек для своего выживания уже давно не может рассчитывать лишь на свои собственные силы, да и одни кооперативные связи тут тоже не всегда помогут - нужно быть подключенным к "Матрице" и, что очень важно, стараться делать все ради ее устойчивости. Правда, "Матрица" при этом может начать жить собственной жизнью. А быть подключенным к общественной системе можно как правило лишь при условии "погашения индивида" ради развития нужных для общества функций, как об этом писал Юнг ("Психологические типы"):

"Предпочтение более ценной функции приносит существенную пользу обществу, нанося вместе с тем ущерб индивидуальности. Этот ущерб простирается так далеко, что организации нашей современной культуры стремятся к полному погашению индивида; последнее достижимо потому, что они основаны только на механическом использовании отдельных, привилегированных функций человека. Считаются не с людьми, а только с одной дифференцированной функцией их. В коллективной культуре человек представлен не как таковой, он лишь представитель какой-либо одной функции, более того, он отождествляет себя с этой наиболее ценной функцией, отрицая причастность остальных, неполноценных. Вследствие этого современный индивид опускается до состояния простой функции, ибо одна эта функция имеет коллективную ценность и одна она дает возможность жизни.

В наше время зияет глубокая пропасть между тем, что человек есть, и тем, что он собой представляет, иными словами, между человеком-индивидом и человеком, функционирующим как часть коллектива. Функция его развита, индивидуальность же - нет."

Фокус современной ситуации состоит в том, что осознание всех этих проблем вытесняется. Как писал Эрих Фромм ("Иметь или быть"): "Взрослеющий человек вынужден отказаться от большинства своих подлинных сокровенных желаний и интересов, от своей воли и принять волю и желания, и даже чувства, которые не присущи ему самому, а навязаны принятыми в обществе стандартами мыслей и чувств. Обществу и семье как его психосоциальному посреднику приходится решать трудную задачу: как сломить волю человека, оставив его при этом в неведении? В результате сложного процесса внушения определенных идей и доктрин, с помощью всякого рода вознаграждений и наказаний и соответствующей идеологии общество решает эту задачу в целом столь успешно, что большинство людей верят в то, что они действуют по своей воле, не сознавая того, что сама эта воля им навязана и что общество умело ею манипулирует."

Более того, современное общество окружает  человека иллюзией заботы, оно создает целую мистику заботы - изобилие товаров и услуг, а также возможность где-либо работать или учиться, получать зарплату, т.е. иметь некий уровень дохода, позволяющий втянуться в процесс гиперпотребления и пользоваться многочиленными "благами". Главное тут в том, чтобы человек начал верить, что все усилия не только целого общества, со всей его экономической машиной, но и целой цивилизации (научно-технический прогресс, совершенствование социального устройства) направлены на удовлетворение его "нужд" и "потребностей", что они существуют исключительно для него, а главное предназначение этого мифа - скрыть реальность, в которой индивид вынужден полностью приспосабливаться к окружению, даже ценой потери своей индивидуальности. Мистику заботу очень хорошо можно увидеть в рекламе - даже за маленьким кусочком мыла, якобы,  стоят целые группы ученых и специалистов, его разрабатывавших, и только для нас, только для нашей кожи, или для кожи нашего ребенка).  Якобы, вся огромная банковская структура и лучшие финансовые умы трудятся над тем, чтобы разработать для нас (и только для нас!))) наилучшие, выгодные и удобные условия ипотеки, причем лицемерно сюда подсовывают и "заботу" о семьях, о детях; "заботу" предлагают "сверх того", нам предлагают не товары или услуги, а "заботу" о нашем здоровье, доме, удобстве и пр.

В  гла­зах потребителя создается стройное мироздание, ориентированное на высшую цель — доставить ему удовлетворение. Бодрийяр: "...реклама, как и вообще все «паблик рилейшнз», своей огромной заботливостью облегчает нашу психическую неустойчивость, и в ответ мы интериоризируем эту попечительную инстанцию, эту сверхфирму, производящую не просто ма­териальные блага, но и теплоту общения; иными слова­ми — все общество потребления как целое.

Следует иметь в виду еще и то, что в обществе, всецело подчиненном законам сбыта и прибыли, реклама состав­ляет наидемократичнейший из товаров, единственный то­вар, получаемый «в дар» и доступный для всех. Вещь вам продают, а рекламу — «предоставляют». Таким образом, игра рекламы оказывается тонко связана с архаическим ри­туалом дара и подарка, а также и с ситуацией ребенка, пас­сивно получающего родительские благодеяния. В обоих случаях цель состоит в том, чтобы коммерческие отноше­ния превратить в отношения личностные".

Мистику заботы формирует конечно же далеко не только реклама. Постоянно расширяются возможности потребления - спутниковое ТВ, Интернет, строятся все новые супермаркеты, появляются "новые" товары, строятся дороги, расширяется сфера услуг, обустраиваются искусственные парки и зоны отдыха (симулякры природы)...

Жан Бодрийяр: "Общество потребления отличается не только изобилием благ и услуг, но и тем более важным фактом, что все является услугой, что предоставленное для потребления никогда не дается просто-напросто как продукт, а всегда как личная услуга, как удовлетворение. Начиная с «Guiness is good for you» до глубокой озабоченности политиков судьбой их сограждан, включая в это улыбку хозяйки отеля и благодарности автоматического раздатчика сигарет, каждый из нас окружен чудовищной услужливостью, повязан сговором преданности и доброжелательства, Малейший кусочек мыла рекомендует себя как результат размышлений целого консилиума экспертов, работавших в течение месяцев над бархатистостью вашей кожи. "Эрбор" ставит весь свой штаб на службу вашей «заднице»: «Ибо здесь всё. Это наша первая область изучения… Наше ремесло состоит в том, чтобы вас усадить. Анатомически, социально и почти философски. Все наши сиденья родились из тщательного изучения вашей личности… Если кресло имеет обивку из полиэстера, то чтобы лучше соответствовать вашей деликатной округлости и т. д.». Это больше не сиденье, а тотальная социальная услуга для вас.

Ничто сегодня не потребляется просто, то есть не покупается, не приобретается и не используется с такой-то целью. Предметы не столь уж служат для какой-то цели, прежде всего и главным образом они служат вам. Без этого добавления персонализованного «вы» к простому предмету, без этой тотальной идеологии личной услуги потребление не было бы самим собой. Это не просто-напросто удовлетворение. Именно теплота удовлетворения, личной преданности придает ему весь его смысл. Именно под солнцем заботы загорают современные потребители."

Реальная же зависимость человека-потребителя состоит и в том, что он попадает под процесс производства потребностей, когда "его" желания, которые так готово удовлетворять общество и экономика, являются, так сказать, "не совсем его" желаниями.

Этот миф, эта мистика заботы существуют бок о бок с такими реалиями мира, как безработица (и угроза безработицы для каждого), нищета, никуда не исчезающие другие социальные проблемы, миллиард недоедающих в масштабах планеты... Не для того ли существует эта мистика, чтобы скрыть от человека реальность, чтобы предоставить ему "удобные" механизмы психологической защиты, обеспечивающий бегство от мира и от себя самого? Можно же просто задуматься над вопросом - а почему это, собственно, столь бурное развитие нашей цивилизации, породившее ТАКОЕ изобилие благ и товаров, так и не обеспечило пока всех людей, все семьи нормальными жилищными условиями? Есть ли вообще такие вещи, как "развитие" и "эволюция", не являются ли они упрощенным взглядом на жизнь, равно как и противоположные им понятия?

Не происходит ли лишь воспроизводство паттернов отношений зависимости между индивидом и обществом, которые нелинейным, циркулярным образом связаны с внутренними конфликтами, заключающимися в общем виде в зависимости от неосознанных и неассимилированных содержаний бессознательного?

Общество играет роль архетипа "Ужасной матери", маскирующегося под заботливую мат. Складывается впечатление, что один из самых сильных архетипов - это архетип "Зависимости", архетип определенных паттернов отношений и восприятия мира, отношения к нему, а "вышестоящая инстанция" может быть самой разной - Мать, Отец, Семья (или их архетипы), общество, государство, идеология, природа...

Напрашивается также сопоставление отношений индивида и общества с детско-родительскими отношениями, но это лучше делать в качестве метафоры, а не редуцирования. Не действует ли общество через семью, через мать?

Впрочем, это уже ситуация "курицы и яйца" - кто раньше?

Ценность обращения к детско-родительским отношениям в том, что они ярко показывают отношения зависимости. Полностью зависимый от родителей ребенок, именно во многом в силу этой зависимости, не может осознать того, что родители не только "просто любят", а еще и подавляют, что они помещают в него в него свои бессознательные проблемы, что он вынужден приспосабливаться к семейной обстановке зачастую путем потери своего "Я". Ребенок попадает в ситуацию double bind, описанную Грегори Бейтсоном.

Собственно говоря, те же самые процессы происходят и в отношениях между индивидом и социумом.

Поэтому-то манипуляции, подавление, да и откровенное психологическое насилие начинает восприниматься как "забота".

Каковы же могут быть психологические последствия социально-экономического кризиса? Всякий кризис несет в себе как возможность слома существующих иллюзий ("шифра бытия") и возможность трансформации, но он делает возможным и регресс, дальнейшую консервацию проблем. Гигантская Мегамашина дала сбой, "мистика заботы" дала сильную трещину, а глубокое и исчерпывающее "официальное" объяснение причин так и не было найдено, существуют лишь разрозненная фрагментарная аналитика. Последнее обстоятельство, казалось бы, лишь должно лишь дать повод задуматься о том, что есть какие-то серьезнейшие системные проблемы, что-то не то в самой организации общества и, что очень важно, в самих отношениях между индивидом и обществом, когда люди просто не понимают происходящего и довольствуются лишь усыпляющими псевдообъяснениями о том, что все "восстановится".

В ходу по-прежнему формула о необходимости "восстановления потребительского спроса", а это значит, что индивидуационные процессы по-прежнему буксуют самым серьезным образом.